3. Англия и рождение парламентской демократии

Свобода обитает в каком-нибудь конкретном предмете, и каждый народ находит для себя некий излюбленный предмет, который ввиду его важности становится для этого народа мерилом счастья. Позвольте Вам напомнить, сэр, что с древнейших времен в (нашей) стране великие сражения за свободу развертывались главным образом вокруг вопроса о налогообложении. (Эдмунд Бёрк)

Англия - родной дом парламентской демократии, и поэтому история ее политического развития представляет всеобщий интерес: А. Ф. Поллард, специалист по истории конституций, назвал парламент величайшим вкладом Англии в цивилизацию2. Богаты ее архивы, и высочайшим качеством отмечена литература, посвященная ее конституционному развитию. Англия ни в коем случае не есть страна, принадлежащая к числу других себе подобных; действительно, во многих отношениях она есть страна особая и беспримерная, и таковой ее издавна считали и сами англичане, и иностранцы. Сэр Джон Фортескью, писавший в пятнадцатом столетии, и сэр Томас Смит веком позже уже вполне сознавали различие между современными им Англией и государствами на континенте. Не надо усматривать здесь проявлений шовинизма, ибо, стоит заметить, этот взгляд разделяли многие посещавшие страну чужеземцы. Монтескьё говорил об англичанах как о самом свободном народе в мире, потому что они ограничили власть короля законом3. Вольтер находился под тем же впечатлением и писал об англичанах как о "единственном народе в мире, сумевшем противостоять королям и установить пределы их власти, и добившемся в ряде битв создания мудрой системы правления, при которой Государь полновластен делать добро, но в то же время ограничен в возможностях творить зло..."4.

Англия была первой страной мира, где образовалось национальное государство; она же прежде других институализировала зачаточную демократическую практику германских племен. Она, таким образом, представляет собой лабораторию, где выявляется, какие условия наиболее благоприятствуют развитию политической свободы и утверждению гражданских прав.

Почему и как парламент, представляющий всех жителей страны, восторжествовал над короной и обеспечил народу права и свободы, вызывавшие восхищение остальной Европы? Конституционная история Британии - это история превращения парламента из прислужника короны (с одиннадцатого по пятнадцатый век) в ее партнера (с шестнадцатого до начала семнадцатого века) и, наконец, в ее господина (после 1640 года)*. По ходу дела распределение богатства между

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
* Я хорошо знаю, что после появившейся в 1931 году книги Баттерфилда "История глазами вигов" [H. Butterfield, The Whig Interpretation of History] среди английских историков стало модно отметать как пристрастную и ущербную теорию неумолимого роста парламентской власти. Эта книга явила собой блестящий пример ученого ревизионизма, но она не выдерживает критики. Перечитавшему ее полвека спустя Г. Р. Элтону она показалась "удручающе жидкой" - "очерком, которому поистине недостает содержания и особенно недостает истории". [G. R. Elton, Studies in Tudor and Stuart Politics and Government, IV (Cambridge, 1992), 273.] Не подлежит сомнению, что многие историки-традиционалисты заходили чересчур далеко в изложении парламентской истории как истории, заполненной исключительно борьбой с короной, и в изображении парламента как единственного носителя добра. И все же неспециалисту, который смотрит на конституционное развитие Англии со стороны и сопоставляет его с развитием, например, России, традиционное толкование представляется убедительным. Беда "ревизионизма" в большинстве случаев состоит в том, что частные отклонения и исключения он воспринимает не как оттенки явлений, а как самую их сущность; поэтому выдает он главным образом нападки на взгляды других, но собственных содержательных точек зрения не предлагает. Дж. П. Кейнон, сам сторонник ревизионистской школы, соглашается, что на смену "Истории глазами вигов" не нашлось ничего "внушающего доверие". [J. P. Kenyon, Stuart England (London, 1978), 9.] То же относится к пересмотру взглядов на английскую гражданскую войну. [Richard Cust and Ann Hughs, eds., Conflict in Early Stuart England (London and New York, 1989), 11.] Введение, предпосланное этой книге ее редакторами, содержит добротную критику английского исторического ревизионизма.
----------------------------------------------------------------------------------------------------------------

короной и ее подданными играло решающую роль, поскольку упадок королевской власти сопровождался сокращением владений короля и получаемых от них доходов. Богатства английской короны растаяли, потому что из-за войн, излишеств двора, плохого управления королевскими поместьями и инфляции ее расходы были больше доходов. Уменьшение собственных доходов ставило королевскую власть во все бoльшую зависимость от сборов пошлин и налогов.

Оскудение казны имело важные политические последствия, ибо на сбор таможенных пошлин и большинства налогов требовалось согласие парламента. "Корона беднела и беднела, а вынужденная обращаться к парламенту, она оказывалась перед необходимостью поступаться конституционными правами в обмен на денежные средства"5. "Порогом, на котором постоянно спотыкались короли, были деньги. Они требовали у народа звонкую монету, народ требовал у них свободы и реформы. Это и есть та красная нить, которая, если она вообще существует, проходит через всю парламентскую историю Англии"6. Действительно, как три с половиной столетия назад мудро заметил Джеймс Харрингтон, именно растущее богатство народа и все бoльшая зависимость от него королевской власти принудили ее предоставить права и свободы подданным. Можно, таким образом, сказать, что конституционное развитие Англии шло под гром барабанов ее финансовой истории. Это классический и наглядный пример того, как богатство частных лиц налагает ограничения на власть государства.

1. Англия до нормандского завоевания

Как и в других частях Римской империи за пределами Итальянского полуострова, верховным собственником земли в Англии был император: местные жители обрабатывали ее по праву держателей имперского имущества7. За это право они вносили плату римским чиновникам.

С уходом римлян из Британии в середине пятого столетия остров неоднократно подвергался вторжениям банд англосаксонских варваров из Шлезвига-Гольштейна и Ютландии. У этих пришельцев базовой социальной ячейкой был клан; селились они кланами в составе свободных людей и многочисленных рабов. Землю поделили на королевские, частные и общественные владения; общественная доля, поглощаемая королевскими поместьями, неуклонно уменьшалась8. Частная земля оставалась в полной собственности владельца.

Хотя шестисотлетнюю интерлюдию между уходом римлян из Британии и ее завоеванием норманнами обычно рассматривают как долгий разгул анархии, в действительности именно к концу этого периода были заложены основы многих будущих институтов страны. В течение двух столетий, предшествовавших нормандскому завоеванию, когда Англия была объединена под властью единого монарха, по глубоко укорененной в варварских обществах традиции (см. ниже) от королей требовалось не законы издавать, а охранять обычаи, что серьезно ограничивало их власть, ибо это означало для них невозможность вводить какие-либо перемены без ясно выраженного общественного одобрения*. Подобно другим германским правителям, англосаксонские короли управляли страной с помощью совета мудрых - уитенагемота (witena gemot или witan**), в который входили видные представители знати и церкви. Эти советы время от времени выбирали королей, в случаях крайней необходимости издавали законы и устанавливали налоги9. Важные решения выносились на одобрение народного собрания - фолькмота, который созывался дважды в году, вершил правосудие и рассматривал назревшие вопросы жизни общины. Присутствовать могли все свободные общинники. Мейтленд обращает внимание на то, что такая практика соответствует той, которая, по описаниям Тацита, преобладала в его время у германских племен и которая наблюдается у первобытных народов сегодня.***

-------------------------------------------------------------------------------------------------------
* Этот принцип соответствовал практике первобытных обществ в других частях мира, в которых, как говорит один антрополог, "задача существующего управленческого аппарата состоит скорее в том, чтобы добиваться соблюдения традиционных норм и обычаев, чем в том, чтобы создавать новые прецеденты". [Robert H. Lowie, Primitive Society (New York, 1920), 358-59.]
** Wita (мн. число witan) означает "мудрый"; gemot - "собрание".
*** F. W. Maitland, The Constitutional History of England (Cambridge, 1946), 55-56; J. E. A. Jolliffe, The Constitutional History of Medieval England, 4th ed. (London, 1961), 25-29; Helen Cam, England Before Elisabeth (New York, 1952), 48. Читателю следует иметь в виду, что "германские" не означает "немецкие". Это родовое понятие, которое охватывает этнически разные племена, покорившие Римскую империю и ставшие родоначальниками современных немцев, англичан, французов, скандинавов и т. д.
-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Английские короли даже и до нормандского завоевания не могли ни издавать законы, ни облагать подданных налогами без согласия "великих" своей земли и фолькмота10. Это правило, несомненно, имеет своим истоком усвоенное германскими племенами представление, что "законы остаются во власти общества", а король правит не как верховный владыка своего народа, а как его представитель*.

Наиболее вероятным объяснением тому, что эти германские традиции сохранились в Англии больше, чем на континенте, является островное положение Англии, благодаря чему ее компактно проживающее население было физически отделено от негерманских народов Европейского материка, среди которых германцы селились и под чье влияние они вскоре попали.

Правление на основе согласия может возникать в различных условиях, коль скоро политически активное население экономически самостоятельно и становится, таким образом, в известном смысле сувереном-партнером. Это мы видим в древней Греции среди мелких, самостоятельно себя обеспечивающих крестьян. Это распространено в обществах кочевников, живущих охотой и скотоводством, поскольку в таких обществах, построенных на основе родства, все взрослые мужчины считаются равными и обладающими одинаковыми правами на участие в решении вопросов, затрагивающих общие интересы. Такова отличительная черта всех родовых групп, будь то германские племена, описанные Тацитом, или американские индейцы, или народы Африки11. Хотя тирания в первобытных родовых сообществах не исключается, все же их политическая жизнь являет собой пример народного участия в управлении12.

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ В ZIP FILE-e