2. Институт собственности

Вопрос, вокруг которого разворачивалось обсуждение собственности на протяжении всей истории западной философской и политической мысли - относится собственность к "природе" людей или является плодом их соглашения, - этот вопрос, очевидно, не может быть решен ни так, как предлагал Руссо, то есть на основе "воображения" и сознательного пренебрежения фактами с заменой их на "гипотетические" и "условные" допущения, ни посредством "догадок" в духе того образа мысли, который отстаивал Уильям Годвин, усматривая его познавательную силу в "полной независимости и от истинного, и от ложного". Ответ должен основываться на доказательных сведениях. Те, кто утверждает, что собственность есть всего лишь обычай, который появляется в обществе на определенном рубеже развития человечества, должны быть в состоянии показать, что приобретательские наклонности отсутствуют у детей и что существуют общества, с собственностью не знакомые.

Рассмотрение этого предмета сопряжено с огромными трудностями ввиду великого разнообразия форм, которые способна принимать собственность. Просто невозможно установить, когда в мировой истории впервые возникла частная собственность на землю - основной до недавнего времени вид собственности. Попытки таких исследований предпринимались в конце девятнадцатого века (например, Эмилем де Лавейе1), но, опиравшиеся на впечатления путешественников и изыскания первых антропологов, сегодня они воспринимаются лишь как занимательные исторические рассказы2. Главное препятствие, с которым сталкивается в этой области исследователь, - отсутствие письменных свидетельств, ибо в большинстве стран собственность принимала форму владения по праву, основанному не на документальном его подтверждении, а на длительности срока пребывания имущества в руках держателя, что обычаем признавалось как доказательство его права собственника. Английский историк Л. Т. Хобхауз в отчаянии отверг самую возможность написать общую историю собственности даже для страны с такой богатой документацией прошлого, как Англия, ввиду скудости данных и из-за трудностей, возникающих при попытке разграничить правовые нормы и действительность3.

В этой главе мы будем отстаивать тезис о том, что тяга к присвоению и обладанию присуща всем, как людям, так и животным, и что она означает гораздо большее, нежели желание обладать физически осязаемыми объектами, поскольку она накрепко связана с личностью человека и развивает в нем чувство собственного достоинства и веру в свои силы. Мир "естественного человека", где нет места собственности, это мираж, нечто "небесное", если воспользоваться сравнением, предложенным Льюисом Мамфордом.

1. Собственнические начала в мире животных

Основными объектами приобретательских устремлений животных являются территория и пространство, откуда и появились предметы изучения двух новых научных дисциплин с неуклюжими названиями "территорология" и "проксемика"*.

Этология, изучающая поведение диких животных, - наука новая. Возникла она в конце девятнадцатого века, но интенсивные полевые исследования, начатые Конрадом Лоренцом и Николаасом Тинбергеном, развернулись в межвоенное время. После второй мировой войны этология сильно рванулась вперед и вызвала к жизни социобиологию, которая пытается толковать поведение животных и, как подразумевается, человека в биологических понятиях, тесно увязанных с теорией эволюции.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------
* "Проксемика" ("proxemics"), название которой придумано Эдвардом Т. Холлом, изучает, среди прочего, дистанции, на которых люди - и по расширению животные - держатся относительно других особей своего или чужого вида. [Edward T. Hall, The Hidden Dimension (Garden City, N. Y., 1966).]
--------------------------------------------------------------------------------------------------------

Достижения этих дисциплин породили серьезные сомнения в основательности доктрин, которые в первой трети двадцатого столетия господствовали в психологии и социологии, то есть теорий, проводивших резкое различие между поведением животных и поведением человека на том основании, что если животными руководят инстинкты, то поведение человека преимущественно или даже целиком определяется его культурой. Обнаружилось, что приобретательство, которое ранее считали присущим только человеку и приписывали воздействию его культуры, свойственно всем живым существам.

Выживание диких животных на воле полностью зависит от окружающей физической среды: ничего не обрабатывая и не производя, они существуют, лишь пользуясь дарами природы. Поэтому им необходим беспрепятственный доступ на определенную территорию, где они могли бы добывать корм и размножаться; размеры этой территории зависят от конкретных потребностей данного вида. Среди животных, следовательно, собственность распространяется прежде всего и главным образом на территорию. Понятие "территориального императива" сегодня прочно утвердилось, хотя некоторые социологи и психологи испытывают затруднения с его признанием ввиду политических выводов, к которым оно толкает (подробнее об этом ниже)4.

• В положении, которое именуется "естественным состоянием свободы", животные, насколько нам известно, никогда не имеют ничем не ограниченной и никакими заботами не отягощенной свободы, каковая приписывается им в сентиментальных представлениях о природе. Ни одно свободно блуждающее и рыскающее животное, принадлежит ли оно к виду сбивающихся в стаю или проводит жизнь преимущественно в одиночестве, не имеет свободы передвижения, то есть не может перемещаться только по своей прихоти и наугад. Уже в силу собственного природного устройства оно привязано к определенному жизненному пространству, предлагающему необходимые ему условия существования. Даже если эта зона достаточно обширна и в ее пределах нужные ему условия одинаково обеспечиваются повсеместно, животное все же не имеет свободы в своих перемещениях. Они ограничиваются одним или несколькими участками, известными как его места охоты или выпаса; их оно обычно не покидает, разве что по жестокой необходимости. В этих пределах животное передвигается тоже не абы как, а только по определенным тропам и сообразно довольно строгому расписанию5.

Помимо обеспечения себе доступа на некую территорию и сохранения ее под своим контролем, животные поддерживают также дистанции между собой и представителями других видов, равно как и другими особями своего вида. Эти пространственные "пузыри" очень четко определены для каждого вида, а общее правило состоит в том, что чем крупнее зверь, тем большее ему требуется пространство, чтобы чувствовать себя в безопасности. В случае явного нарушения дистанции другим существом животное либо убегает, либо нападает на нарушителя. Некоторые виды, однако, предпочитают жить в тесной близости от себе подобных6. Как правило, животные, обитающие близ водоемов и кормящиеся рыбой и другими продуктами озер, рек и морей, относятся к соседству других особей гораздо терпимее, чем те, что обычно держатся вдали от берегов. Так, буревестники, кайры, пингвины и прочие птицы, живущие на берегах рек и морей и добирающиеся до своих источников пищи, перелетая лишь на незначительные расстояния, селятся очень многочисленными колониями.

Изучение территориальных притязаний в животном мире начал в годы первой мировой войны английский орнитолог-любитель Г. Эллиот Говард. У птиц Говард не обнаружил никаких собственнических инстинктов, помимо заданных совершенно определенной потребностью: их территориальные притязания, на его взгляд, напрямую связаны со спариванием. Он отметил, что птицы семейства вьюрковых, бывшие предметом его исследований, в зимнее время жили соседями и вполне ладили между собой. Но с наступлением весны их поведение поразительным образом менялось. Начиналась борьба за самку и за место для выведения потомства.

• Присмотритесь... к многочисленным стаям вьюрков, которые всю зиму носятся над полями. Хотя в их составе может быть множество особей разных видов, но каждая стая представляет собой сообщество, спаянное взаимными дружественными чувствами и приводимое в движение одним мотивом - добычей корма... Но в начале весны, откликаясь на какую-то перемену в организме, вперед вырывается индивидуальность, которая вызывает поворот в развитии ситуации, и один за другим самцы стремятся уединиться, каждый занимает некую особую замкнутую территорию, отделяется от собратьев. После этого на многих полях мы уже не видим больших стай, а значительная часть полей оказывается и вовсе ненаселенной, но зато замечаем, что рощицы и кустарники, образующие живые изгороди между полями, поделены на множество территорий, и каждая имеет своего владельца... Столь резкое отклонение от обычного рутинного поведения едва ли повторялось бы из поколения в поколение в таких многообразных формах и вместе с тем так одинаково с наступлением каждой весны, если бы не имело под собой некой врожденной основы... и не следовало какой-то унаследованной наклонности...*

Эту тягу к обладанию собственной территорией Говард объяснил тем, что при взаимно близком расположении гнезд птицам пришлось бы удаляться в поисках корма на большие расстояния и тем самым подвергать опасности свое чрезвычайно чувствительное к холоду потомство7. Поэтому птицы агрессивно защищают свои владения: пение песен - один из способов, каким самцы заявляют о своем праве на данную территорию и призывают самцов-чужаков держаться подальше. Говард заключил, что отношение к территории у птиц "инстинктивное", то есть "зависит от чисто биологических условий и никак не связано с приобретенным и осознанным опытом"8.

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ В ZIP FILE-e